Pechalnyj Shura - Mark Freidkin

Orkiestr Kreolskogo Tango - Печальный Шура

Mark Freidkin

Весна в Черткове хороша.
Придя со службы не спеша,
На гвоздь повесил ППШ
Печальный Шура,
Снимает китель и ремень -
Еще один отмотан день.
А за окном кипит сирень,
Цветет натура.

А завтра - вновь армейский быт,
Которым он по горло сыт:
Учебный тир, мундир, сортир
И командир.
И вспоминая времена,
Когда все это слал он на,
Печальный Шура сидит у окна.

Здесь от тоски сойдешь с ума,
Духовный харч не густ весьма,
И ждет от девушки письма
Печальный Шура.
Но от судеб защиты нет -
Ей нужен университет,
Гуманитарный факультет,
Аспирантура...

А как мила она была,
Когда ей Шура у стола,
Забыв дела, пел под битла
"Ша-ла-ла-ла!"
Теперь хана, и не должна
Узнать она, как у окна
Печальный Шура сидит дотемна.

В Черткове ночи так длинны,
И нет ни водки, ни жены.
Берет гитару со стены
Печальный Шура.
Один аккорд, другой аккорд...
Уж как копыто ноготь тверд,
И палец стерт, и первый сорт
Аппликатура.

Да только кайфу ни на грош,
И каждый звук - как в сердце нож:
С кем на три голоса споешь,
Ядрена вошь?
И смотрит полная луна,
Как у открытого окна
Печальный Шура сидит дотемна...
Печальный Шура не спит ни хрена...
Печальный Шура...

Śpiewa: Alena Swiridowa, Mark Freidkin

Pesnya o vseobshchey utrate devstvennosti - Mark Freidkin

Orkiestr Kreolskogo Tango
Piesnia o wsieobszczej utratie diewstwiennosti

Mark Freidkin

Песня о всеобщей утрате девственности

Света М.
Слишком много прочла поэм
И с катушек сошел совсем
Слабый девичий мозг.
В мыслях блажь:
Мол, придет к ней прекрасный паж
И невинный ее корсаж
Тронет, тая, как воск.

Игорь К.
Под пажа закосил слегка,
И встречала она рассвет
Уж не девушкой, нет.

Клара Щ.
Не читала стихов вообще,
Видя женский удел в борще,
А не в деле срамном.
Сей конфуз
Вне не мыслила брачных уз -
Ей не в тягость был плоти груз

На пути в гастроном.

Там её
И приметил Арончик Ё.,
И она, позабыв обет,
Уж не девушка, нет.

Зося Ш.
Неприступной была в душе,
Феминистским верна клише
На житейском пути.
Сколько раз,
Ненавидя мужчин, как класс,
Честь девичью она клялась
До могилы блюсти.

Тофик Е.
Предложил 50 у.е.,
И она, как сказал поэт,
Уж не девушка, нет.

Жизнь - бардак!
Что-то, видимо, в ней не так,
Если девушки с юных лет
Уж не девушки, нет!

Śpiewają:
Andriej Makarewicz, Maksim Leonidow i Tatjana Łazariewa

Obrazy: Malcolm Liepke

Sosedka - Mark Freidkin

Orkiestr Kreolskogo Tango
Соседка

Mark Freidkin

У того ли косогора, у того ли ручья,
У того ли перелеска, у того ль пруда -
Там жила-была соседка неизвестно чья,
Не расскажешь для чего и не поймешь когда.

Кривобокая избушка, крыша - решето.
На окошке две гераньки, за окошком - мрак.
А ночами приходил к ней неизвестно кто
И они друг с другом спали непонятно как.

И была у них любовь - ну, не разлей-вода,
Но однажды ради грамотных сюжетных схем
Он собрался и уехал - не сказал куда,
Непонятно за каким и неизвестно с кем.

С то поры, присев к окошку зимним вечерком,
Знай, твердит она геранькам о своей беде:
"Я грущу здесь, как зегзица, не поймешь о ком,
А его, засранца, носит неизвестно где!".

Облетает позолота рукотворных драм,
Осыпается листва нерукотворных лет,
Ходит жалость-замарашка по чужим дворам,
Да двурушница насмешка ковыляет вслед.

Andriej Makarewicz, Maksim Leonidow

Universal'naya pesnya... - Mark Freidkin

Orkiestr Kreolskogo Tango
Универсальная песня на день рождения

Mark Freidkin

С сердцем, полным умиленья,
мы спешим на день рожденья
к той, чье совершенство форм -
сверх всяких норм.
К той, чья прелесть нам дороже,
чем зарплата и аванс,
к той, без коей мы не можем
продолжать свой экзистанс.

Мы идем - сердца открыты,
ноги мыты, морды бриты,
и не внутрь употреблен
одеколон!
В этот славный день недели,
ради праздника ее,
мы с Серегою надели
наше лучшее белье!

В дом к любимому созданью
мы придем без опозданья,
словно чувствуя, что тут
сейчас нальют,
и, едва ввалившись в двери,
для оказии такой
мы обнимем нашу пери
стосковавшейся рукой.

Но, согласно всех традиций,
нас за стол зовут садиться,
и, усевшись за столом,
мы долго жрем.
Стонет чрево в сладких пытках,
сердце бьется горячей
от изысканных напитков
и божественных харчей.

После этой страшной жрачки
прямо сразу, без раскачки,
настает уже всерьез
апофеоз:
для подруги нашей милой
мы под грохот двух гитар
начинаем, что есть силы,
свой орать репертуар.

Зазвенели чашки-блюдца,
в стену лбом соседи бьются,
но когда вошли мы в раж,
ты нас уважь!
Нам плевать, что в доме дети
и что спать давно пора,
позабыв про все на свете,
мы горланим до утра!

Утром в доме у подруги
мы страдаем с похмелюги,
и во рту любимцев муз -
ужасный вкус.
И, прощаясь с незабвенной,
чтоб пивка пойти хлебнуть,
обещаем непременно
через год к ней заглянуть.

Andriej Makarewicz, Maksim Leonidow

Brassens i Bernes - Mark Freidkin

Andriej Makarewicz i O.K.T., Mark Freidkin
Брассенс и Бернес - Brassens i Bernes

Mark Freidkin

Пока мотор стучит и ноги носят,
И бродят мысли разные в балде,
Душа, как ни крути, чего-то просит,
Помимо баб, напитков и т.д.

В духовном я не смысле ни бельмеса,
Не знаю, как бедняжку ублажить:
Ей только б услыхать Брассенса да Бернеса,
А там, глядишь, и дальше можно жить.

Певцы поют и лабухи играют...
Творить кумиров - Боже сохрани!
Певцы, как мы, живут и умирают,
Мы только спеть не можем как они.

На простенький мотивчик три куплета -
И счастлива безродная душа.
И может, в небесах воздастся им за это,
А может, не воздастся ни шиша.

Мне тоже предстоит довольно скоро
Отправиться в те дальние края,
Где ждут меня давно и Марк и Жора -
Проверенные старые друзья.

А здесь, на одичавшем белом свете,
Как в никуда ушедшее письмо,
Останутся мои продвинутые дети
И будут слушать всякое дерьмо.

Georges Brassens, Mark Bernes 👉👉👉👉

Pesnya pro Mashu i yeye suchku - Mark Freidkin

Andriej Makarewicz i O.K.T., Mark Freidkin
Песня про Машу и её сучку

Mark Freidkin

На Лосинке ветер кружит,
облаками машет.
Много лет живет без мужа
на Лосинке Маша.
И лишь под вечер заходит
солнышко за тучку,
Маша погулять выводит
рыженькую сучку.

И они, как две подруги,
ходят по дорожке,
смотрят, нет ли где в округе
подходящей кошки.
А с получки будут сучке
почки и биточки,
словно для любимой внучки
или даже дочки.

В дни, когда у сучки нашей
протекает течка,
для прогулок ищет Маша
тихое местечко,
и чтоб запах шел галантный
от ее невесты,
Маша трет дезодорантом
ей срамное место.

Только эти ухищренья
помогают слабо,
потому что поведеньем
сучка - та же баба.
Дескать, я - такая штучка,
злючка и гордячка...
И у кобелей за сучку
возникает драчка.

А она идет нескорой,
плавною походкой,
между тем как ухажеры
рвут друг другу глотку.
А она уходит гордо
от бойцов подальше,
и понюхать, сучья морда,
никому не давши!

А уж дома - щи да каша,
отдых и отключка.
На софе кайфует Маша,
под софою - сучка.
В кухне, в комнате, в сортире
прибрано и сухо...
Хорошо, когда в квартире
нет мужского духа!

Pesnya pro ottsa - Mark Freidkin

Jewgienij Margulis i O.K.T, Mark Freidkin
Песня про отца

Mark Freidkin

Если был бы отец живой,
я б ему позвонил домой
и, наверно, спросил:
"Ты все прыгаешь, Хил?
Как делишки? Где был, с кем пил?"

А отец бы ответил так:
"Как трактуешь отца, сопляк?
Впрочем, что с тебя взять?
Заходи, дам пожрать -
ты ж, небось, без копья опять?"

И пришел бы я в дом к отцу.
Он бы мне разогрел супцу,
и из высохших шпрот
сделал бы бутерброд,
и сказал бы: "Давись, проглот!"

Я бы все смолотил, смолол
и сказал бы: "Ну, я пошел!
А супец был хорош!"
А отец бы: "Ну, что ж,
Жрать захочешь, еще придешь".

Я бы вышел, курнул "дымку",
был бы март иль апрель в соку,
и мотался б скворец
по березе кривой,
если был бы отец живой.

Fot. Mark Freidkin, Jewgienij Margulis

Babushka Revekka - Mark Freidkin

Maksim Leonidow i O.K.T., Mark Freidkin
Бабушка Ревекка

Mark Freidkin

Бабушка Ревекка прислала из Канады шузы!
Модней, чем "саламандра", прочней, чем сапоги из кирзы
Нехай увидят гои, как я на всех газах
буду по субботам в синагогу ходить в шузах
от бабушки Ревекки,
в шузах от бабушки Ревекки.
Даже на раввине
нету и в помине таких!

Бабушка Ревекка прислала из Канады шузы!
Теперь в любую стужу конечности не будут сизы!
Пусть зусман свирепеет и иней на ушах,
а ноги сладко преют и потеют в этих теплых шузах
от бабушки Ревекки,
в шузах от бабушки Ревекки.
Пусть Россия в снеге,
ноги будут в неге всегда!

Я письмо отправлю за моря и реки
в Калгари (Канада) бабушке Ревекке.
К ней его доставит спецавиапочта.
В том письме "спасибо" бабушке, за то что
бабушка Ревекка прислала из Канады шузы!

Бабушка Ревекка прислала из Канады шузы!
От зависти загнутся московские крейзы и шизы,
когда я с другом Семой на кваках и фузах
буду каждый вечер рок-н-роллы гонять в шузах
от бабушки Ревекки,
в шузах от бабушки Ревекки!
Пусть в Канаде знают,
как у нас канают под них!

Tonkiy shram na lyubimoy pope - Mark Freidkin

Orkiestr Kreolskogo Tango, Mark Freidkin
Тонкий шрам на любимой попе

Mark Freidkin👉👉👉

Если кой-какими частностями пренебречь,
Мне нельзя моей подругой не гордиться:
Грациозная походка, культурная речь
И прелестный шрам на левой ягодице.

На него я лишь взгляну и схожу с ума,
Начинает сердце блаженно екать.
Жаль, не можешь этот шрам ты увидеть сама,
А, казалось бы, он близок, словно локоть.

Я увяз, как пчела в сиропе,
И не выбраться мне уже.
Тонкий шрам на твоей круглой попе -
Рваная рана в моей душе.

Посреди житейских смут я б, как лютик, засох,
Я судьбою был бы загнан, как борзая,
Если б столько не провел незабвенных часов,
Созерцая этот шрам и осязая.

Хоть, возможно, в мятежном моем мозгу
Без него была картина мира проще б,
Ведь теперь уже и сам я понять не могу,
Как милей он мне: на вид или на ощупь.

Я увяз, как пчела в сиропе….

Если б можно было жизнь мне с начала начать,
Если б можно было заново родиться,
Я бы, словно ненормальный, влюбился опять
В этот шрам на твоей левой ягодице.

И пускай без умолку мы все кричим,
Что высокий идеал давно развенчан,
Шрам на морде - украшение грубых мужчин,
Шрам на попе - украшение нежных женщин.

Andriej Makarewicz, Maksim Leonidow

Vonyuchiy skuns - Mark Freidkin

Andriej Makarewicz i O.K.T.
Вонючий скунс

Mark Freidkin

Уж сколько лет делю с женой я одеяло,
В сем славном деле находя известный вкус,
Хоть мне она все эти года повторяла:
"Ты жизнь мою сгубил, вонючий скунс!"

Я с детства музами воспринят был на лоно,
Достиг больших высот на поприще искусств.
Для всех на свете я - служитель Аполлона,
А для своей жены - вонючий скунс.

Мужской мой бизнес был солидною конторой,
Мой шарм всегда имел у дам высокий курс,
А я всю жизнь любил лишь ту, в глазах которой
Я буду, был и есть вонючий скунс!

Ты можешь целый мир к ногам своим повергнуть,
Не спя ночей, недоедая сладкий кус,
Чтоб в час свой звездный услыхать от благоверной:
"Ты жизнь мою сгубил, вонючий скунс!"