Igral skripach - Michaił Szufutinski

Mchaił Szufutinskij
Играл скрипач

Среди задворков каменных
Играл скрипач молоденький
О поцелуях пламенных,
О нежной темной родинке.
Вела рука ранимая
Смычок свой очарованный,
И снова та, незримая,
Краснела зацелованной.
Играл скрипач.
Играл скрипач.

Кружился ветер утренний
Бесцветными задворками,
Посмеивался внутренне
Над лопухами горькими.
Все чаще, все печальнее
Сжималось сердце юное.
Высоко в небо дальнее
Летели звуки струнные.
Играл скрипач.
Играл скрипач.

Здесь звезды так ярко, так ярко горят,
Звуки, волшебные звуки летят.
май штетеле Бэлц
май штетеле Бэлц

И снова та, желанная,
Будила в сердце жжение...
Ползла слеза стеклянная
Из глаз, слепых с рождения.
Среди задворков каменных
Печальную мелодию
О поцелуях пламенных,
О темной нежной родинке

Играл скрипач,
Слепой скрипач,
Играл скрипач.

Marc Chagall

Osenniye kanikuly dushi - Michaił Szufutinski

Michaił Szufutinski
Осенние каникулы души

Я стал сентиментальным
И вечером гитары
Мне сердце раскрывают, как парашют
Я пел бы с ними вместе
Да только неизвестно
Какие нынче песни поют

A сердце бьет как молот
Могу ли быть я молод
Как много лет назад

Мне верится – не верится, что стало сном
Все то, о чем гитары плачут за окном
Осенние каникулы души
Как трудно этот праздник пережить
Вся жизнь моя бедовая, как день один
Осенние каникулы души
A сердце так неистово спешит
И кажется порой, что не угнаться мне за ним

Дела растут, как стены
Упорно, постепенно
Скрывая за собой беззаботный рай
Но рано или поздно
Непрошеные слезы
Грозятся перелить через край...

Mama - Michaił Szufutinski

Михаил Шуфутинский
Мама

Детство часто снится босоногое,
Руки мамы и глаза родные,
И улыбка та, что сердце трогала,
И заботы детские смешные.
Снится дворик наш, увитый гнездами.
Под гармошку старенькие песни.
А над нами небо светит звездами,
И как будто снова, и как будто снова,
И как будто снова все мы вместе.

Мама, мой ангел-хранитель,
Руки – это крылья твои.
В океане житейских событий
Мы навеки все связаны нитью
Маминой светлой любви.

Трудная судьба, и время сложное:
Ссылка, бедность да еще война.
Мама победила невозможное.
На земле такая ты одна.
Помню я советы твои умные,
Помню сказки о добре, о вечном.
И обеды вкусные и шумные…
Как же все непросто, как же все непросто,
Как же все непросто, быстротечно.

Dusha bolit - Michaił Szufutinski

Потемнеет серебро, померкнет золото,
Поизносятся и вещи и слова,
Из альбомов улыбнётся нежно молодость,
Из-под плит проглянет тихая трава.
Всё на свете перемелется, век сменится,
Пронесутся годы, словно с горки вниз,
Только ты, душа, суровой жизни пленница
Из меня, как из темницы, смотришь ввысь.

Душа болит, а сердце плачет,
А путь земной ещё пылит,
А тот, кто любит, слёз не прячет,
Ведь не напрасно душа болит.
А тот, кто любит, слёз не прячет,
Ведь не напрасно душа болит.

То ли цвет черёмух, то ли снег посыплется
На каштановые волосы твои,
Скоро время, зверь невидимый, насытится
И уйдет, оставив сердце без любви.
Потемнеет серебро, померкнет золото,
Поизносятся и вещи и слова,
Из альбомов улыбнётся нежно молодость
И окажется, душа ещё жива.

Nochnoy gost' - Michaił Szufutinski

 Montserrat Gudiol

Михаил Шуфутинский
Ночной гость

Олег Митяев

Снова гость к моей соседке:
Дочка спит, торшер горит,
Радость на лице.
По стеклу скребутся ветки,
В рюмочке коньяк налит.
Со свиданьицем!

Вроде бы откуда
Новая посуда,
Но соседка этим гостем дорожит:
То поправит скатерть,
То вздохнет некстати,
То смутится, что не острые ножи.

Он мужчина разведенный
И она разведена,
Что тут говорить.
Правит нами век казённый.
И не их это вина -
Не кого винить.

Тот был первый гордым
Правильным был, твёрдым.
Ну, да Бог ему судья, да был бы жив.
Сквер листву меняет,
Дочка подрастает,
И пустяк, что не наточены ножи.

Пахнет наволочка снегом,
Где- то капает вода,
Плащ в углу висит,
На Москву упало небо
И зелёная звезда
Позднего такси.

Далеко до Сходни
Не уйти сегодня.
Он бы мог совсем остаться да и жить.
Всё не так досадно
Может, жили б складно
Ах, дались мне, эти чёртовы ножи.

Ах, как спится утром зимним
На ветру фонарь скулит -
Жёлтая дыра.
Фонарю приснились ливни
Вот теперь он и не спит,
Всё скрипит "пора, пора, пора".

Свет сольётся в щёлку,
Дверь тихонько щёлкнет,
Лифт послушно отсчитает этажи.
Снег под утро ляжет
И, неплохо даже,
То, что в доме не наточены ножи.
Снег под утро ляжет
И, неплохо даже,
То, что в доме не наточены ножи.

Nakolochka - Michaił Szufutinski

Михаил Шуфутинский – Наколочка

Ты на теле, не скрывая, носишь красоту.
Как ты это называешь? Кажется,тату?
Но свою рубашку не расстегиваю я,
Притаилась там нако - наколочка моя.

Прошлась по коже иголка - иголочка,
Как по душе потопталась судьба.
С тех пор осталась наколка - наколочка,
И я забыл бы - да только нельзя.

Погуляла по-над сердцем тонкая игла,
Рисовала синим цветом храма купола.
Сколько сердце насчитало этих куполов,
Столько лет платил я по счетам своих долгов.

Прошлась по коже иголка - иголочка,
Как по душе потопталась судьба.
С тех пор осталась наколка - наколочка,
И я забыл бы - да только нельзя.

Две картинки, как две жизни: красота и боль,
И совсем другим себя я чувствую с тобой.
Может быть, как глупый мальчик, я скажу: "Люблю".
Только это я уже нигде не наколю.

Tëtya Tan' - Michaił Szufutinski

Михаил Шуфутинский - Тётя Тань

Николай Зиновьев

На морозной заре вижу маленький двор:
Там хозяйка одна выбивает ковер.
Все одна, да одна, и который уж год,
Вдаль куда-то зовет тот ковер-самолет.

Только ты не бей ковер, перестань,
Он ведь у тебя один, тётя Тань.
Ты не бей по тем осенним цветам,
Как по выцветшим, белым, по мечтам.

Выбивают ковры в пух и прах, в пух и прах.
Разно люди живут: кто с ковром, кто в коврах.
А из этих ковров посредине дворов
Вдаль куда-то летит пыль домашних миров.

Только ты не бей ковер…

Выбивают ковры, снег идет не спеша.
Неужели любви не дождется душа?
Выбивают ковры, на веревке пустяк -
Горькой женской судьбы старый, штопаный стяг.

Мoskvichka - Michaił Szufutinski

Lauri Blank

Michaił Szufitinskij
Москвичка - Moskwiczka

Неровность вычурная крыш
Течёт за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж.
Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская,
Серьёзна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое,
Должно быть, проспала.

И тем, кто встретится ей улочкою узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела -
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.

У бывшей русской подданной
В квартире кавардак,
А значит что-то и в душе
Наверняка не так,
Но как легки её слова,
И пусть неважно спит,
Но от "Столичной" голова
Наутро не болит.

Palma de Mallorca - Michaił Szufutinski

Vladimir Volegov

Michaił Szufutinskij
Пальма-де-Майорка

Утро неслышно ступает по крыше,
В доме своём безмятежная спишь ты,
Снам улыбаясь в рассветном блаженстве,
Самая лучшая в мире из женщин.

Пусть тебе приснится Пальма-де-Майорка,
В Каннах или в Ницце ласковый прибой
Или в Подмосковье роща вдоль пригорка,
Только чтобы вместе были мы с тобой.

Дрогнув, твои распахнутся ресницы,
Радостно утро в глазах заискрится,
Губы проснутся, и после разлуки,
Мир обнимая, раскинутся руки.

Пусть тебе приснится…

Знаю, что скоро в дали телефонной
Голос услышу мечтательно-сонный.
"Здравствуй, - ты скажешь, kакая беспечность
Так разлучаться на целую вечность".

Anżelina - Michaił Szufutinski

Michaił Szufutinskij - Анжелина

В жизни своей я верю только своим глазам
И потому мне богом посланы чудеса
Чудо твоей небесной ангельской красоты,
Вот, во что я верю Анжелина.

Анжелина, женщина с небес,
Анжелина, для чего, скажи ты здесь,
Ты на землю грешную спустилась,
Чтоб меня спасти,
Ты мой Ангел – Анжелина…

Ты мне простишь все, то что я не прощу себе,
Эти тире и точки в странной моей судьбе
Добрую весть с надеждой вижу в твоих глазах –
Не совсем пропал я, Анжелина

Obraz: Catrin Welz-Stein

Taganka - Roman Kołakowski

Таганка - Taganka

Roman Kołakowski

Cyganka wróży z kart najdłuższą z ludzkich dróg
Na końcu której jest ponury gmach
Tam właśnie czeka mnie centralna tiurma gdzie
W chłopakach budzi się śmiertelny strach

Taganko, co noc płomienie mi się śnią
Taganko, ty zmarnowałaś młodość mą
Taganko, na zawsze będę więźniem twym
Oddałem talent mocom złym i młodość swą



Najdroższa nie wiesz, że nie spotkam więcej cię
Bo różne drogi dwie pisane nam
Lecz w każdy piątek gdy widzenie będę miał
Przed matką gorzkie łzy skryć będę chciał

Taganko, co noc płomienie mi się śnią
Taganko, ty zmarnowałaś młodość mą
Taganko, na zawsze będę więźniem twym
Oddałem talent mocom złym i młodość swą

Paweł Kukiz i Aleksander Domogarow
Michaił Szufutinskij, Aleksandr Malinin

Fot. Więzienie na Tagance

Alonka - Michaił Szufutinski

Otar Imerlishvili

Михаил Шуфутинский
Алёнка

Пошли мы с Жоржиком на шухерное дело,
За бакалейной лавкой выставили стрём.
Алёнка, пьяная, смеялась и балдела,
А папиросы наши гасли под дождем.
А папиросы, а папиросы,
А папиросы наши гасли под дождём.

Сияли звёзды, словно краденные гроши,
Сорвало шляпы наши ветром у реки.
В проулке спутали фатеру дяди Гоши,
Толкнули дверки мы, подняв воротники.
Толкнули дверки, толкнули дверки,
Толкнули дверки мы, подняв воротники.

Гремела музыка, мелькали чьи-то лица,
Там польку-бабочку плясали фраера.
Георгий молвил:
"Продолжайте веселиться",
И, улыбнувшись, мы достали шпалера.
И, улыбнувшись, и, улыбнувшись,
И, улыбнувшись, мы достали шпалера.

Poydu odnazhdy po Rusi - Michaił Szufutinski

Михаил Шуфутинский
Пойду однажды по Руси

Пойду однажды по Руси,
Ни направленья, ни котомки.
Пускай дождливо моросит,
Пускай осенние потемки.
Осенние потемки.

Русь далекая, Русь глубинная,
Все овражная да рябинная,
Все сермяжная да степенная,
Да по праздникам забубенная.
Все сермяжная да степенная,
Да по праздникам забубенная.

Пойду, мне нечего скрывать,
Неторопливыми шагами.
Не водку пить, не воровать,
А просто так - идти лугами.
Душистыми лугами.

Michail Satarov

Pogaday-ka mne tsyganka - Michaił Szufutinski

Michaił Szufutinskij
Погадай-ка мне цыганка

Не любить, не жить в неволе.
Может бросим все печали?
Я мечтаю чтоб нас кони
В ночь безумную умчали.
Я хочу с тобой к цыганам
Пить вино чернее ночи,
От любви хочу быть пьяным,
Быть счастливым очень, очень.

Погадай-ка мне цыганка,
Расскажи про все, гадалка.
Про любовь и про удачу,
Пусть моя гитара плачет...
Погадай-ка мне цыганка,
Расскажи про все, гадалка.
Про любовь и про удачу,
Пусть моя гитара плачет...

Может ты меня не любишь,
Все грустишь и взгляд не весел,
Ты со мной про все забудешь
Хватит нам вина и песен.
Брось тоску как с сердца ношу.
Не зови любовь обманом,
Я дела свои заброшу
И поедем мы к цыганам.

Kostrovaya - Michaił Szufutinski

Михаил Шуфутинский - Костровая

Дождик - по веткам, в доме - пустота.
Что ж тут поделать? Так у нас всегда.
Куда податься с горя мужику?
Эх, в табор к цыганам, да прямо к костерку!

От зари до зари полыхают костры,
И танцуют неясные тени.
Заезжай на денёк,
Или даже на три,
Пить вино под цыганское пенье!

Что ж за напастью жизнь поражена?
Требует денег дурочка-жена.
Как объяснить: нет денег у страны?
А здесь ни начальства, ни дома, ни жены.

От зари до зари…

Всё бы нам, братцы, бегать по траве,
Эх по траве, да времена не те.
Что же поделать с горя мужику?
Эх, в табор цыганский, да прямо к костерку!

Nu, igray - Michaił Szufutinski

Andrew Atroshenko

Михаил Шуфутинский
Ну, играй

Ну играй, играй, гитара,
ну звени, звени, струна!
Дай-ка, друг, аккордов так,
чтоб сердце сжало,
Чтоб распахнулася душа!


Чёрный вечер, в красном свечи
ярким пламенем горят.
Не замечу, не замечу
пламенящий страстный взгляд.
И хоть помню наши встречи,
помню нежный майский сад,
Помню тихий теплый вечер,
не вернуть его назад.

Ну играй…

Вот любовь ушла, ушла -
и в жизни пусто,
не вернуть её назад.
Эх, было время!
Нынче ж грустно,
и другой теперь расклад.
И хоть помню наши встречи,
помню нежный майский сад.
Помню тихий теплый вечер,
не вернуть его назад.

Moja Odessa - Michaił Szufutinski

Valerii Babynin

Михаил Шуфутинский - Моя Одесса

Пахнет морем
И луна висит над самым Ланжероном.
И каштаны
Тихо шепчутся с бульваром полусонным.
Невесомо
Серебрится ночи южной панорама,
Спят фонтаны,
Занавешены фруктовыми садами.

От бульвара
Книзу лестница сбегает прямо к порту.
В Лунном парке
Обсуждаются и браки и аборты.
Натюрморты -
Те которые в Аркадии на пляже, -
Не покажут
В знаменитом ленинградском Эрмитаже.

Нет Одессы
Без Привоза и без Нового базара.
Там покрыты
Покупатели и матом и загаром.
По бульварам
Пьяный запах распустившейся сирени,
И трамваи
Пробивают себе путь в листве весенней.

Над причалом
Маяка огонь и лес портовых кранов.
В море чайки,
А над ними гордо кружатся бакланы.
Рестораны
Осветили побережье огоньками.
Звон бокалов.
И поет гитара за Одессу-маму.

И в загранке
Я всегда тебя по памяти рисую:
Молдаванку,
И булыжную родную мостовую,
И Пересыпь,
Пробудившийся от первого трамвая,
И, как в детстве,
Я по солнечному городу шагаю.

Sergey Tyupo