Walc - Boston - Aleksandr Rozenbaum

Aleksandr Rozenbaum
Walc Boston

На ковре из жёлтых листьев
В платьице простом,
Из подаренного ветром крепдешина,
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон,
Отлетал тёплый день и хрипло пел саксофон.
И со всей округи люди приходили к нам,
И со всех окрестных крыш слетались птицы,
Танцовщице золотой захлопав крыльями,
Как давно, как давно звучала музыка там.

Как часто вижу я сон, мой удивительный сон
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз, пластинки крутится диск,
Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз.
Как часто вижу я сон, мой удивительный сон
В котором осень нам танцует вальс-бостон.

Опьянев от наслажденья, о годах забыв,
Старый дом, давно влюбленный в свою юность,
Всеми стенами качался, окна отворив,
И всем тем, кто в нём жил, он это чудо дарил.
А когда затихли звуки в сумраке ночном,
Всё имеет свой конец, своё начало,
Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём,
Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.

Как часто вижу я сон, мой удивительный сон…

Obraz: Siergiej Tutunow

Romans Generała Czarnoty - Aleksandr Rozenbaum

Bieg - Ucieczka - 1972

Aleksandr Malinin, Aleksandr Rozenbaum
Romans generała Czarnoty (Sen oficera)

Aleksandr Rozenbaum

Романс генерала Чарноты
Сон офицера

Опять один в постели полусонной,
Во тьме ночной лишь стук шальных копыт.
Давно лежит на золотых погонах
Парижских улиц вековая пыль.

Блестящие тускнеют офицеры,
Как говорится, Боже, даждь нам днесь.
Уже не так изысканны манеры,
Осталась только выправка, да честь.

Я жив, мой друг, покоен и свободен,
Но стал мне сниться часто странный сон:
По василькам на водопой уводит
Седой денщик коня за горизонт.

Осенним утром псовая охота,
Борзые стелют, доезжачих крик.
Густой туман спустился на болота,
Где ждут своих тетерок глухари.

Кто мы с тобой здесь на самом деле?
Один вопрос и лишь один ответ:
Mon cher ami, мы все теперь Мишели,
Здесь нет Отечества, и отчеств тоже нет.

Не привыкать до первой крови драться,
Когда пробьют в последний раз часы.
Но, господа, как хочется стреляться
Среди березок русской полосы.

Generał Grigorij Łukjanowicz Czarnota. Jeden z głównych bohaterów dramatu "Ucieczka" Michaiła Bułhakowa oraz filmu pod tym samym tytułem.

Ностальгический романс - Aleksandr Rozenbaum

Aleksandr Malinin
Ностальгический романс

Aleksandr Rozenbaum

Ночной прохладой полон вечер,
Затихла в озере вода.
Зажгите на веранде свечи.
Как покойно здесь, господа.
Зажгите на веранде свечи.
Как покойно здесь, господа.

Здесь юных лет ржаное поле,
Тропинка в ельнике густом,
И косы русые, и воля,
И церквушка за холмом.
И косы русые, и воля,
И церквушка за холмом.

Горят сердца в огне печали,
Откройте окна, чтоб вдали
Внимали отзвукам рояля
В синем небе журавли.
Внимали отзвукам рояля
В синем небе журавли.

Ну, что ж молчите вы, ей Богу?
Я, как тогда, опять влюблен.
Прошу, побудь со мной немного...
Жаль, что это только сон.

Stanisław Żukowski

Zima - Aleksandr Rozenbaum

Aleksandr Rozenbaum
Зима

Ах, зима, ты моя, зима!

И молюсь я на лучик солнца.
Шапки снежные на домах,
И замёрзла вода в колодце.
Но горячим твоим губам
Нипочём леденящий холод.
Зиму вместе со мной с ума
Сводят взгляд твой и тёплый голос.

Долго не виделись, было мне туго,
Лопнули струны вместе с подпругой.
Но волки не тронули лучшего друга
В тёмном лесу глухом.
Месяц в метелях - это уж слишком.
Здравствуй, мой милый плюшевый мишка.
В дверь постучусь - ты сразу услышишь,
В тёплый веди свой дом.

"Ми-восьмые" стоят и ждут -
Как всегда, дефицит погоды.
Позвоню тебе, разбужу,
Ну какие там наши годы?
Отоспимся ещё в стогах,
Дунет ветер - наступит лето.
Ждут нас лошади на лугах,
Тех, которых сегодня нету.

Pokhmel'ye - Aleksandr Rozenbaum

Похмелье - Александр Розенбаум

Среди ночи просыпаюсь от удушья,
Проклинаю телефонные звонки.
Ты выламываешь двери в мою душу,
А в свою врезаешь новые замки.
Капли в раковину падают уныло,
С пьяным постоянством звонаря,
Утром, уходя, лицо умыла,
Как дождём Цветной бульвар заря.

На столе разодранная нитка
Бус коралловых, разорванных в сердцах.
Ты мне ночью показалась нимфой,
Пот лизавшей с моего лица.
А в "мешках" под чёрными глазами
С жадностью накопленная боль,
Что сравнима только с образами,
Источающими Господа любовь.

Уходи, бродяга не для счастья.
Вон какое солнце на дворе.
Да и день последнего причастия
Мне определён в календаре.
Уходи, нельзя быть обручённой
С тем, кого ты любишь свысока.
К этой жизни вместе ни причём мы -
Ты и вечно пьяный музыкант.

Odinokiy volk - Aleksandr Rozenbaum

Aleksandr Rozenbaum
Одинокий волк

Ах, как много выпало снега,
Да как же когти рвать по утру.
Одиноким волком я бегал
И одиноким волком умру.
След саней пурга заметает.
Не достать их - слаб стал и стар,
А кабы я общался со стаей -
Был бы хоть какой-то навар.

Я бы залетел на оглоблю -
Оттолкнуться легче с неё,
А потом за гриву ли, в лоб ли -
Что моё, волки, то моё.
Я в удачу сызмальства верил,
Мне удачи не занимать.
А я из всех на свете артерий
Сонную люблю обрывать.

Ты как дашь по ней правым нижним,
Дёрнешь влево - и нет проблем.
Стая мигом кровищу слижет
Да залысины на земле.
И обнимет меня волчица
За детей, раз туды в качель.
А это надо же так напиться
Родниковой воды в ручье.

Это надо же так объесться
Той коровой в прошлом году.
А поливай, семья моя, лесом,
Без добычи я не уйду.
Люди пьют на радостях водку
И целуют ружья в засос.
И вот волчонок мой самый кроткий
Пулю взял, как мяса кусок.

На луну я выл - захлебнулся
Не проглоченной вязкой слюной.
И от этой песни заснул сам,
Чтоб очнуться с новой женой.

Чтобы снова взять это тело,

Без которого мне не жить,

Чтобы снова пурга свистела.

А ты, последыш, живи не тужи.

Одинокий волк - это круто,

Но это так, сынок, тяжело.

Ты владеешь миром, как будто,

И не стоишь в нём ничего.

Ах, как много выпало снега,

Да как же когти рвать по утру.

Одиноким волком я бегал

И одиноким волком умру.

Vechernaya zastolnaya - Aleksandr Rozenbaum

Вечерняя застольная

Черт с ними
За столом сидим, поем, пляшем
Поднимем эту чашу за детей наших
И скинем с головы иней
Поднимем, поднимем.

За утро, и за свежий из полей ветер,
За друга, не дожившего до дней этих,
За память, что живет с нами,
Затянем, затянем.

Бог в помощь всем живущим на земле людям,
Мир дому, где собак и лошадей любят,
За силу, что несут волны,
По полной, по полной.

Родные, нас живых еще не так мало,
Поднимем, поднимем за удачу на тропе шалой,
Чтоб ворон да не по нам каркал,
По чарке, по чарке.

Josif Kobzon, Aleksandr Rozenbaum, Grigorij Leps

Yevreyskiy portnoy - Michaił Szufutinski

Elena Flerova, Boris Dubrov

Michaił Szufutinskij
Еврейский портной

Aleksandr Rozenbaum

Тихо, как в раю,
Звезды над местечком высоки и ярки,
Я себе пою, я себе крою.
Опустилась ночь,
Отдохните дети - день был очень жаркий-
За стежком стежок - грошик стал тяжел.
Ой вэй!

Было время, были силы, да уже не то
Годы волосы скосили, вытерли мое пальто.
Жил один еврей, так он сказал:
Что все проходит.
Солнце тоже, вэй, садится на закате дня,
Но оно еще родится,
Жаль, что не в пример меня.
Кто же будет одевать их всех потом по моде.

Девочка моя,
Завтра утром ты опять ко мне вернешься,
Милая моя, фэйгэлэ моя.
Грустноглазая.
Папа в ушко майсу скажет - засмеешься,
Люди разные и песни разные.
Ой вэй!

Будет день и будет пища-
Жить не торопись,
Иногда богаче нищих
Тот, кто не успел скопить.
Тот, кого уже никто нигде ничем не держит.
Нитка, бархат да иголки - вот и все дела,
Да еще талмуд на полке-
Так бы жизнь шла и шла.
Только солнце вижу я все реже, реже.

Было время, были силы, да уже не то
Годы волосы скосили, вытерли мое пальто.
Жил один еврей, так он сказал:
Что все проходит.

Тихо, как в раю,
Звезды над местечком высоки и ярки,
Я себе пою, я себе крою,
Я себе пою.

Isaac Holtz

Romans Kołczaka - Aleksandr Rozenbaum

Aleksandr Rozenbaum
Романс Колчака - Romans Kołczaka

Кусок земли, исхлестанный ветрами,
Сухою веткой где-то хрустнет вдруг наган.
Заиндивелыми еловыми бровями
Глаза очертит где-то белая тайга.

Прошу, будь ласков с теми, Бог, кого оставлю
На этой милой, столь забывчивой земле.
Прошу, войди в мой дом, прикрой плотнее ставни,
Чтоб из окон не виден был кровавый след.

А теперь я готов, 
Господа или как вас там,
Верой-правдой служить не дано
Тем, кто веры не знал,
И кому правда не чиста,
Тем, кто небо зажег над страной.
Тем, кто веры не знал,
И кому правда не чиста,
Тем, кто небо зажег над страной.

Не сметь срывать с меня гвардейские погоны,
Не сметь касаться лапой русских орденов.
Оставьте институткам этот бред ваш революционный
И отпустите к матерям мальчишек-юнкеров.

Позволю извинить себе убогость мыслей ваших черных,
Но не могу простить нечищенный наган,
Того, что в смертный час мой вы стоите не по форме,
Небритость ваших щек и этот жуткий перегар.

А теперь я готов,
Господа или как вас там...
Верой-правдой служить не дано
Тем, кто веры не знал,
И кому правда не чиста,
Тем, кто небо зажег над страной.

Я принимаю свой парад последний.
Идут полки мои под царственный венец.
Святой отец, святой отец - души предсмертной собеседник -
Уже лежит лицом разбитым ткнувшись в снег.

Земля вас не возьмет и море вас не примет.
Да, можно научиться убивать врагов,
Но верьте мне, но верьте мне - тысячелетие отринет
Тех, кто решился разменять его на год.

А теперь я готов,
Господа или как вас там...
Верой-правдой служить не дано
Тем, кто веры не знал,
И кому правда не чиста,
Тем, кто небо зажег над страной.
Тем, кто веры не знал,
И кому правда не чиста,
Тем, кто небо зажег над страной.

Kadry z filmu "Admirał" - 1988